Восстать стихом

Восстать стихом

Людмила Пахомова

«Семь — в основе лиры, / Семь — в основе мира», — писала М. Цветаева в «Поэме Воздуха». Семьдесят семь лет исполнилось вчера со дня её смерти, и с утра в Покровской церкви была отслужена панихида, во время которой возносилась молитва о спасении душ рабы Божией Марины, её мужа, детей, сестры и родителей.


На Петропавловском кладбище, где она похоронена, было в этот день по-летнему тепло и солнечно. «Сегодня дань памяти поэту, — сказала заведующая Цветаевских музеев Лилия Сагирова, — воздадут не только в Елабуге, но и во многих уголках России, а также за рубежом: в Чехии, Германии, Франции, Италии, Англии… И, наверное, не раз будет сказано: «Здесь витает душа Марины Цветаевой». Но только в одном месте на земле можно произнести фразу: «Здесь обрела вечный покой Марина Цветаева».



Судя по стихам, она никогда не боялась смерти.

Христос и Бог! Я жажду чуда, Теперь, сейчас в начале дня! 
О, дай мне умереть, покуда Вся жизнь как книга для меня. 
(Молитва)


Всё таить, чтобы люди забыли, Как растаявший снег и свечу? 
Быть в грядущем лишь горсточкой пыли Под могильным крестом? Не хочу! 
(Литературным прокурорам)

И если всё ж — плеча, крыла, колена 
Сжав — на погост дала себя увезть, 
То лишь затем, чтобы, смеясь над тленом, 
Стихом восстать — иль розаном расцвесть 
(Любовь! Любовь! И в судорогах и в гробе…) 

Пляшущим шагом прошла по земле! — неба дочь! 
С полным передником роз! — Ни ростка не наруша! 
Знаю, умру на заре! — Ястребиную ночь 
Бог не пошлёт по мою лебединую душу! 
(Знаю умру на заре! На которой из двух…) 

За быстроту стремительных событий, 
За правду, за игру… — Послушайте! 
— Ещё меня любите 
За то, что я умру. 
(Уж сколько их упало в эту бездну…)

Некоторые из них вместе с другими стихотворениями и отрывками из «Поэмы Воздуха» прозвучали на Петропавловском кладбище. Читали все, кто хотел. Едва заканчивалось одно стихотворение, как кто-то начинал новое, и эта поэтическая эстафета была, наверное, лучшим поминанием Марины Цветаевой. В этот день живые цветы были возложены к её могиле и памятнику, установленному неподалёку от дома, где она провела последние дни своей жизни, полные неопределённости, смятения и трагической безысходности.


Это сейчас Елабуга — чистый, уютный, зелёный городок, а в дневниках сына Марины Цветаевой Георгия она предстаёт захудалым райцентром с грязными после дождей дорогами, где ни ему, ни матери невозможно было найти хоть какую-то приличную работу и поэтому совершенно непонятно было, как дальше жить. Поражает, как скупо и сдержанно он говорит о смерти матери, хотя полностью приводит тексты всех трёх её предсмертных записок. К слову, с дневниками Мура и множеством других книг о жизни и творчестве Марины Цветаевой можно познакомиться в Библиотеке Серебряного века.


А вчера в расположенной во дворе библиотеки Литературной беседке всех угощали чаем с поминальными пирогами и вновь звучали стихи. Но вначале челнинский поэт, лауреат Литературной премии им. М.И. Цветаевой Николай Алешков рассказал, как ещё в 1970-е годы члены литературного объединения «Орфей» приезжали в Елабугу на могилу Цветаевой и у одного из них, Георгия Сушко, родилось стихотворение, которое заканчивалось строками:

Изгнали поэта всея русской нации, 
Изгнанье назвали «эвакуацией». 
А город, он в праздник плакат как рубаху наденет
 — На мемориальную доску в городе нет денег.

С той поры много воды утекло, и теперь в Елабуге есть не только доска, а целый мемориальный комплекс.

«Великое спасибо, — сказал Николай Алешков, — тем людям, которые это сделали. И мы сейчас почитаем Марину Цветаеву как, действительно, великого поэта».

Последнее прочитанное в этот день стихотворение М. Цветаевой было написано ею в 1914 году. Но чувства и настроения, которые тогда владели автором, словно переносят нас в август 1941 года.

Не думаю, не жалуюсь, не спорю.
 Не сплю. Не рвусь Ни к солнцу, 
ни к луне, ни к морю, Ни к кораблю. 
Не чувствую, как в этих стенах жарко, 
Как зелено в саду. 
Давно желанного и жданного подарка 
Не жду. 
Не радует ни утро, ни трамвая 
Звенящий бег. 
Живу, не видя дня, 
позабывая Число и век. 
На, кажется, надрезанном канате 
Я — маленький плясун.
Я — тень от чьей-то тени. 
Я — лунатик 
Двух тёмных лун.


Казалось бы, Марина Цветаева с предельной откровенностью выразила себя в стихах, прозе, письмах, дневниках. И всё же её жизнь продолжает оставаться загадкой. Не менее непостижимой, чем её трагический уход.

0
02.09.2018 22:12

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!