Если будет Россия, значит, буду и я

Людмила Пахомова, журналист ЕГМЗ

Вечер, посвящённый Евгению Евтушенко, задумывался в Библиотеке Серебряного века

Елабужского государственного музея-заповедника ещё в то время, когда по телевидению

шла премьера многосерийного фильма о поэтах-шестидесятниках. Но тогда не сложилось,

а теперь это был уже вечер памяти. Смерть заставляет по-иному взглянуть на многие вещи.

В свете вечности ярче обозначились масштабы фигуры и значимость для России поэзии

Евгения Евтушенко. Всё это можно было ощутить в Библиотеке Серебряного века.

Е.Евтушенко в Доме памяти М.Цветаевой

Е.Евтушенко в Доме памяти М.Цветаевой. © Фото А.Полозова. 2005

Вечер начался с презентации, во время которой под «Мелодию слёз» Бетховена были

продемонстрированы фотографии, сборники поэзии; обозначены основные события в жизни,

творческой биографии и общественной деятельности Е.Евтушенко.

Затем ведущая вечера Елена Поздина рассказала о приезде поэта в Елабугу в декабре

2005 года. В то время она была директором цветаевских музеев, и именно ей он позвонил,

выразив желание побывать в Доме памяти, порог которого впервые переступил в 1967 году.

Тогда ещё были живы хозяева, у которых недолго прожили Марина Ивановна с сыном

Георгием. В том же году появилось стихотворение «Елабужский гвоздь», отразившее горечь

и смятение поэта в доме, где трагически прервалась жизнь М.Цветаевой.

После приезда Е.Евтушенко в Елабугу в 2005 году в газете «Вечер Елабуги» вышла

публикация «За муку Правды и Любви спасибо», которая была зачитана в Библиотеке

Серебряного века. В ней, в частности, приведён ответ поэта на вопрос местного журналиста:

Е.Евтушенко в Елабуге

Е.Евтушенко в Елабуге. © Фото А.Полозова. 2005

«— Хотелось бы узнать о вашем отношении к Марине Цветаевой и о том, как вы оцениваете

её роль в русской поэзии.

— Я думаю, что это, может быть, лучший поэт. Я сейчас заканчиваю антологию русской

поэзии за десять веков. И когда подсчитал, у кого больше по названиям стихов после

Пушкина (он, конечно, впереди всех), то у меня получилось — Марина Ивановна и

Анна Андреевна. Это поразило меня самого.

Я не хочу их противопоставлять, они обе замечательные женщины-поэты. Но мне кажется,

Ахматова была больше хранительницей традиций русской поэзии. А Цветаева была и

хранительницей и в то же время поэтом-новатором. Она объединила классические традиции

с русским фольклором. Она реформировала русский стих и, особенно, поэтический синтаксис.

Потому что такого «задыхающегося» стиха и от этого происходящего синтаксиса не было ни

у кого. Так что в этом смысле она — уникальна. Что интересно, её стихи сейчас — самые

издаваемые стихи в России.

Итог настоящему поэту никогда не будет подведён. Потому что нельзя найти формулу

настоящего поэта. Формулы гениальности не существует. И поэт Владимир Соколов сказал

когда-то очень точную вещь: «Нет школ никаких — только совесть». Не может быть

подражателей Цветаевой или Ахматовой. Большой поэт — это всегда очень крупная,

самостоятельная и уникальная личность. А все имитаторы, как говорил Баратынский,

похожи — «подобны нищей развращённой с чужим ребёнком на руках».

Елена Поздина

Елена Поздина

Далее вечер продолжился рассказом о малоизвестных фактах из жизни Е. Евтушенко.

Один из них был связан с детством. По словам Е.Поздиной, в начале войны родители

отправили девятилетнего Женю в эвакуацию к бабушкам. Четыре с половиной месяца

он один добирался до Иркутской области. Собравшиеся также узнали о том, какие

стихи Е.Евтушенко сочинил в пять лет, в каком году был номинирован на Нобелевскую

премию, на сколько языков переведены его книги, сколько раз был официально женат,

когда переехал жить с семьёй в Америку и как завершилась земная жизнь поэта.

Перед началом вечера всем желающим были розданы стихи Е.Евтушенко, которые

стали поэтической иллюстрацией к различным событиям его жизни. Среди них —

«Картинки из детства», «А снег повалится, повалится…», «Всегда найдётся женская

рука…», «Зашумит ли клеверное поле…», «Школа в Беслане», «Мой памятник»,

отрывок из поэмы «Бабий яр» и другие.

Прозвучали песни на стихи Е.Евтушенко «Со мною вот что происходит…»,

«Когда взошло твоё лицо…», «Бежит река, в тумане тает…»

Были показаны фрагменты из телепередачи «Пока все дома», снятой в Америке,

и, очевидно, последнего интервью, взятого у поэта в телевизионной «Белой студии».

На вечере памяти Евгения Евтушенко

На вечере памяти Евгения Евтушенко

Вторая часть вечера прошла при «свободном микрофоне» в каминном зале библиотеки.

Поэт Виктор Гладков поделился своими воспоминаниями о встречах с Евгением

Евтушенко и другими шестидесятниками в Москве, где он и его будущая жена учились

в то время в институте. Виктору Петровичу доводилось слушать их в знаменитом в ту пору

Политехническом институте и в других местах.

«Афиши были простенькие, — рассказывал он, - на плохой бумаге, наклеенные на

колоннах возле метро. В них сообщалось кто, где и когда выступает. Помню цена

билета в Колонный зал Дома Союзов была 30 копеек, а в парке Горького, Сокольниках,

Доме учёных выступления были бесплатными. По моему мнению лучше Евтушенко и

Беллы Ахмадулиной, с такой чёткостью, выразительностью и азартом, никто стихи не читал.

Тогда не было моды брать автографы, выбегать на сцену с цветами, а вот тяга к самим

стихам, аплодисменты зрителей — это было».

Виктор и Тамара Гладковы

Виктор и Тамара Гладковы

Рассказал Виктор Петрович и о том, что в его домашнем архиве хранится «Литературная

газета» за август 1973 года, где была опубликована первая глава поэмы Е.Евтушенко

о КамАЗе. Дописывать её поэта «сослали» в Набережные Челны в середине февраля

1974 года, после того, как он открыто возмутился по поводу выдворения из страны

писателя А.И. Солженицына. Но, пробыв в автограде месяц, Е.Евтушенко так никогда

и не докончил поэму, призванную воспеть романтику великой стройки.

На вечер памяти поэта в Библиотеку Серебряного века приехали из Менделеевска

краеведы, которые занимаются изучением литературного наследия Бориса Пастернака,

жившего некоторое время в их городе. Одна из них, Ильсияр Губайдуллина, сказала:

«Нас очень тронуло то, что Евтушенко завещал похоронить себя рядом с Пастернаком.

Их творчество очень созвучно. Помните пастернаковские строки: «Во всём мне хочется

дойти до самой сути…». Евтушенко был в точности такой же. Мы считаем, что именно

он подхватил знамя, выпавшее из рук Пастернака».

И вновь звучали стихи Е.Евтушенко: «Любимая, спи», «Людей неинтересных в мире нет»,

«Ольховая серёжка», «Дай Бог!», «Идут белые снеги». Предваряя последнее, елабужский

поэт Рахим Гайсин сказал: «Когда мы читаем Евтушенко, нам кажется, что это слишком

пафосный поэт. Но высокая пафосность у него уравновешивается глубиной мысли.

И потом он очень наблюдательный и точный в определениях человек.

Рахим Гайсин

Рахим Гайсин

К Цветаевой он подобрал, я считаю, абсолютно правильный эпитет, сказав,что её поэзия

«задыхающаяся». А то, что он назвал Цветаеву традиционалистом и в то же время

новатором, точно также относится и к нему самому. Все, наверное, помнят тот

знаменитейший поэтический вечер в Политехническом, который вёл Константин

Симонов. Там читали кто два стихотворения, кто три, а он вышел и сказал: «Я прочитаю

только одно». Это — «Идут белые снеги», являющееся, на мой взгляд, ключевым его

стихотворением. Им он тогда «убил» и публику, для которой в то время не существовало

такой страны как Россия, поскольку был Советский Союз, и сидевших в зале великих

поэтов, продемонстрировав новаторское стихосложение. ( В слове «идут» ударение

на первом слоге – авт.)

Идут белые снеги,
как по нитке скользя... 
Жить и жить бы на свете,
 но, наверно, нельзя. 
Чьи-то души бесследно, 
растворяясь вдали, 
словно белые снеги, 
идут в небо с земли. 
Идут белые снеги... 
И я тоже уйду. 
Не печалюсь о смерти
 и бессмертья не жду. 
я не верую в чудо,
 я не снег, не звезда,
 и я больше не буду
 никогда, никогда.
 И я думаю, грешный,
 ну, а кем же я был,
 что я в жизни поспешной
 больше жизни любил?
 А любил я Россию 
всею кровью, хребтом
 — её реки в разливе
 и когда подо льдом,
 дух её пятистенок, 
дух её сосняков, 
её Пушкина, Стеньку 
и её стариков. 
Если было несладко, 
я не шибко тужил. 
Пусть я прожил нескладно, 
для России я жил. 
И надеждою маюсь, 
(полный тайных тревог) 
что хоть малую малость
 я России помог. 
Пусть она позабудет,
 про меня без труда,
 только пусть она будет, 
навсегда, навсегда. 
Идут белые снеги, 
как во все времена,
 как при Пушкине, 
Стеньке и как после меня,
Идут снеги большие, 
аж до боли светлы, 
и мои, и чужие 
заметая следы. 
Быть бессмертным не в силе, 
но надежда моя: 
если будет Россия, значит, буду и я. 
0
10.05.2017 15:15

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!