«Влечёт меня старинный слог…» К 80-летию Беллы Ахмадулиной

Строка, что выношу в название моих заметок, принадлежит перу Белле (Изабелле) Ахатовне Ахмадулиной. Это строкапризнание в любви к языку, на котором она за- писывала то, что ей «диктовали небеса» (тоже ее слова). Вот и ответ на вопрос, почему рядом с ее именем соседствуют слова «божественная», «божество»… И еще одно признание поэта Ахмадулиной: «Писать – это втайне молиться о ком-то». За трепетное, молитвенное отношение к «родимой речи» Беллу называли берегиней русского яыка, и именно за сохранность слова ей была вручена президентом Государственная премия. Есть у поэта Ахмадулиной и такие строки: «В гортани моей неумелой, да чистой жил при- звук старинного русского слова, на котором я все воспела». Так что же она воспела?

Конечно, улочки-переулочки родной ей Москвы, любимый Петербург-Ленинград, гостеприимную Грузию, русский Север с его монастырями и с особенным народом. Лучшими ее стихами признаны тарусские стихи. Там Белла вдохновлялась Окой, при- родой и именами, оставившими свой след на этой благословенной земле. И в первую оче- редь – Марины Цветаевой. Те, кто хорошо знаком с творчеством Б. Ахмадулиной, знают, что она называла себя «другом моих друзей». Друзьями она считала не только своих современников, но и тех, кто оказал на нее влияние. Это Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Цветаева и Ахматова. Клятву Анны Ахматовой: «Мы сохраним тебя, русская речь» – поэт Ахмадулина восприняла как завет, имя Ахматовой она взяла при крещении, стала Анной Ахмадулиной, а ее фамилия по матери – Лазарева. Всех своих друзей она одарила стихами. Бессмертными стихами! На ее похороны пришли все ее друзья. Не было лишь самого близкого друга – Андрея Вознесенского. Он опередил ее на полгода. Теперь они покоятся рядом на Новодевичьем кладбище. Но мы, хоронившие Беллу (Белочку), стали свидетелями прощания с ней еще одного ее близкого друга – Юрия Роста, известного журналиста, фоторепортера, писателя, глубоко проникшего в суть личности и творчества Беллы Ахмадулиной. То, что было сказано Юрием Михайловичем на гражданской панихиде в ЦДЛ, я имею возможность предложить читателям газеты. Знакомьтесь!

ГАЛИНА СЕНИЧЕВА


Юрий Рост и Галина Сеничева


Ах, Белла!

Пишу о тяжелой личной утрате. Не только моей – вашей тоже. Я дружил с ней и любил ее. Она была прекрасна, она была необыкновенно одарена душевной щедростью, благородством, красотой и гением Таланта. Ее не с кем сравнить не только в современной жизни (здесь она была просто одна), ее не сравнить и с предшественниками. Она не сравниваема, а значит, несравненная. Хрупкая, нежная и тревожная, Белла Ахатовна обладала чрезвычайно стройным, не гнущимся ни на каком ветру стеблем, на котором цвел, не опадал, лишь меняя затейливые и прекрасные лепестки, чистый цветок ее (и только ее) поэзии. Да она и не учитывала веяний, не ожидая ни хулы (что- бы сердитостью не…), ни выгоды (чтобы пустым развлечься). Она не витала в облаках, ходила по земле, любила своего мужа и ухажера – художника Бориса Мессерера, ослушивалась и его, радовала и его, и друзей своей внимательной и верной любовью, своей поэзией, своими неспешными кружевными и круженными речами, которые, если читатель или слушатель был достоин понимания ее, – нырял в прозрачные до дна глубины, поднимался ввысь и парил с ней, оснащенный для летания ее чистым, вразумительным, требующим любви и точного слуха стихом. Она стояла в очередях, беспрестанно пропуская спешащих со- стязателей на пути к прилавку: – Пожалуйста, будьте прежде меня! И при этом... Она слышала божественный диктат.

Однажды, снимая передачу «Конюшня Роста», я приехал в мастерскую Мессерера (где перебывал весь культурный мир. Мир — не только страна) к Ахмадулиной на коне по имени Синтаксис. На Пушкинской площади меня остановил постовой. Почему на коне? – А на каком транспорте приличествует ехать к Белле Ахатовне? Он кивнул и перекрыл движе- ние. – Ты правда приехал на коне! – Она засмеялась радостно и красиво. – Но ведь он голоден. – И стала собирать гостинец Синтаксису. Она очень любила Пушкина. И по-женски, но без ревности. Она переписывалась с ним стихами. Он ей отвечал. Еще до того, как получал послание. И мы бывали на этих словесных пирах. – Пожалуйте! Будьте рядом! Разделите с нами время. И с Булатом они переписывались. Она была с ним особенно нежна. И потерю его переживала с душевной мукой внезапного одиночества. «Булат, возьми меня с собой!» – эти стихи адресовались живому, и читала она их живому как знак притяжения. Но долгая дорога из Петербурга в Ленинград оборвалась, и Белла в черной шляпе с вуалью вышла на сцену Вахтанговского театра, где тысячи людей прощались с Булатом и его (нашим) временем, и прочла эти пронзительные стихи о любимых с непостижимой трагической достоверностью. Теперь они там втроем встретились. Сила и красота ее стиха и певучее, окрашенное драматизмом и юмором звучание ее голоса завораживали. Чабуа Амирэджиби, любимый грузинский друг, красавец и замечательный писатель, просидевший 17 лет в сталинских лагерях и трижды из них бежавший, пригласил Беллу с Борей в тбилисскую «дырку». В маленьком духане с пластиковыми столами, уставленными кахетинским вином, сидели, говорили и пили грузинские мужики. Белла в небольшой компании стала читать свои русские переводы Галактиона Табидзе. Постепенно шум смолк, и когда во внемлющей тишине Ахмадулина закончила читать, духан встал и стоя запел Мравалджамиер – старинную песню в честь Женщины и Поэта. С Грузией у нее была особая любовь, ее «Сны…» невозможно было достать, но в каждом тбилисском доме книга была. Ей и еще нескольким литераторам в знак признательности предложили участок в райском месте на берегу моря. Она единственная отказалась. – Покорно благодарю! Но зачем мне часть, если вся Грузия принадлежит моему сердцу. Ее сердцу принадлежали и Москва, и страна. И весь мир с его землей, водой и небом. И небом. Ах, Белла! Зачем? Ее присутствие, присутствие совершенного поэта и безупреч- ного человека делало нашу жизнь много богаче. Тихий прерывистый слог ее речи, словно сигнал морзянки, по которому, как по приводящему лучу, можно было прийти к самому открытому в русской литературе сердцу. Белла не омрачила свою жизнь и наши представления о ней ни единым неточным шагом, сулящим выгоду или успех. Она была свободна и изумительно независима, защищая свое имя убеждением, умом и тонким юмором, который часто выдавала за наивность, которая, впрочем, тоже была ей присуща. Белла Ахатовна Ахмадулина, прекрасная Белла – была последним Первым поэтом России и в высоком нравственном смысле. В самом высоком. И такой Беллы у нас всех больше не будет. Никогда.

Белла Ахмадулина

Эта фотография сделана в мастерской Мессерера. После съемки я попросил ее прочитать мне «День Рафаэль». Увлекшись, я за- рядил экспонированную пленку и стал снимать Беллу. Этот кадр получился чудом. Ведь правда, она сама излучала свет. Ведь мне это не кажется. Ровный, чистый свет.

ЮРИЙ РОСТ. ФОТО: АВТОР

«ПОДОЛЬСКИЙ РАБОЧИЙ» №23 (19567) 5 АПРЕЛЯ 2017 Г

0
21.04.2017 21:30

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!